December 28th, 2011

ФРАНЦУЗСКАЯ БУЛОЧКА и МАРГАРИН.

С НОВЫМ ГОДОМ!
     

Накрепко вписаны в мою память детские ощущения, связанные с предновогодними декабрьскими днями. Эти воспоминания и по сей день остаются одними из самых приятных.

 Дело было так. У нас, сельских детей, родившихся после войны, было трудовое детство. Мы пасли гусей и смотрели, чтобы они с луга не ушли на хлебное поле. Ведь объездчик (была такая должность в колхозах) мог появиться в любое время, угнать всё стадо или выловить гусака и гусынь и увезти в правление. Это означало, что родители заплатят штраф, а мы, дети, получим нагоняй. Ещё мы пасли овец, телёнка, по деревенской очереди рано утром один раз в месяц (как раз на нашем хуторе было тридцать дворов) собирали стадо коров и до глубокого вечера вместе с родителями стерегли бурёнок-кормилиц далеко за селом, где были выпасы.

Когда наступала глубокая осень, родители распределяли, какие гуси остаются зимовать, а каких – на базар, в Курск. Особенно были важны декабрьские ярмарки, когда горожане покупали гусей для праздничных заливных блюд. Накануне вечером вместе с родителями мы ощипывали гусей, мама аккуратно, чтобы не повредить кожу, опаливала оставшийся на ней пух. Отдельно складывались лапки, голова, печёнка, желудочек – короче, «потрошки», которые и желатина добавляли и особый аромат придавали холодцу. Мой отец, Павел Константинович, поднимался затемно, часа в четыре утра, подвешивал через плечо по два гуся, ещё пару помещал в холщовые сумки по одной в каждую в руку и уходил в Медвенку, чтобы на какой-нибудь «попутке» добраться до Покровского базара в Курске.

Примерно с середины дня я начинала поглядывать на шоссе, за речку: не идёт ли мой отец? Недолгое декабрьское солнышко закатывалось быстро, за окном совсем темнело, тогда я дыханием делала на замерзшем стекле маленькую проталинку - местечко, чтобы видеть дорогу и продолжала ждать. Уже было семь, восемь, девять часов вечера… Вдруг по ту сторону реки Реут, а это отчётливо было видно на фоне белого снега, показывалась мужская фигура – я узнавала сразу! Это был отец. На вырученные деньги он всегда покупал «нужные» подарки: одежду и обувь, и книги. Но самым долгожданным даром была морозная французская булочка с ломтиком промерзшего маргарина, которая в тот декабрьский глубокий вечер становилась лучшей наградой за наш детский труд. И ничто не могло сравниться с этим изумительным вкусом и радостью исполнения желаний.

Сегодня эту булочку называют просто городской, а маргарину и вовсе отказано в списке деликатесов. Теперь всё другое, всё иначе, «круче». Уже никого не удивишь когда-то экзотическим мандарином. У сегодняшних детей, когда они вырастут, будут свои ассоциации и воспоминания. Неизменным останется только одно – это непостижимое таинство ожидания новогоднего чуда.

Новый год – лучший из праздников!

Пусть он будет счастливым!