January 26th, 2019

ПРОШЛОГОДНЕЕ САЛО И НОВАЯ ЛЕСТНИЦА

Городская зима, к сожалению, лишена тех особых январских ароматов, которыми переполнен морозный  воздух  в деревне.

Снег кругом там,   до ломоты  в глазах -  яркий, с серебряным отливом.
Ветки деревьев, видимо,  от низких  температур,  источают  тонкий, лесной, почти зеленый, аромат. А уж если  елочка или сосна неподалеку, то и вовсе  - зимняя благодать. Куда ни глянь - белое покрывало свежестью  окутывает природу.

И вспомнился мне другой, отпечатавшийся в памяти,  запах.
Родом он  из летнего детства.

Дело было так.
Свое дошкольное детство помню не в хронологичном порядке, а по наличию каких-то событий.
Жила наша семья в начале 50-годов, в послевоенное  время, в крайней бедности.
Отец вернулся с войны  с тяжелыми ранениями и язвой желудка.
К трем детям, родившимся до войны, добавилась и я.
И хоть время было уже мирное,  но помню, что мы едва выживали  в маленькой хатенке...

Летом, конечно, было проще.
Уже в апреле кормил лесок под названием "Пятый" - вся зелень   нами, детворой, была  употребленной в пищу.
Еще и домой приносили пучок дикого лука или чеснока, или  молодые стебли клена.
Или пахнущие лекарством  стебли "баранчика",  раннего весеннего цветка.
Чуть позже  шли  ягоды,  терн, боярышник - по деревенски, это дерево называлось  "барыня".

В нашем дворике, на пригорке росли  сплошным покровом "калачики".
Видно, и в самом деле, посылалась эта пища небесами, чтобы не погибли многие из послевоенного поколения.

Калачики почти стелились по земле, до того были низкорослы.
Цвели они все лето невзрачными серенькими мелкими цветами.
Но, зато, на их месте потом завязывались  семена -   мизерные, круглые,  светло-зеленые калачики, которые  мы чистили от листиков  и ели.
Горстями набирали. Или в банки, чтоб домой принести.

А на самом  верху  нашего пригорка соседи - старая женщина и ее сын - летом расстилали холсты и высыпали из погреба на просушку сало.
Было оно порезано на крупные куски, приобретшими от долгого хранения желтый цвет.
Сало это на солнце  начинало подтекать от жары и издавало запах, который можно назвать прогорклым.
Но, тогда, в  голодные первые годы жизни,  этот аромат заставлял меня прятаться "с нашей стороны" пригорка и вдыхать его, вдыхать...  До головокружения.

Конечно, никогда соседи,  хоть и  знали нашу нужду, не предлагали нам "хотя бы маленький кусочек".
Причин тому, скорее всего, было несколько.

Но точно помню одну.
Отец смастерил новую лестницу.  Оставил на ночь возле хатки.
Утром, выйдя во двор, родители увидели, что новой, так важной в хозяйстве,   утвари, нет. Кто-то позарился, украл.
Тогда наша отважная мама, взяв керосиновый фонарь под названием "летучая мышь",  пошла  на край хутора, чтобы осмотреть погреба. Это было логично для вора - спрятать  лестницу в погреб.

Я, возможно, и кто-то из братьев, шли за мамой от хаты к хате. Так она, пройдя около 10 дворов, ничего не обнаружила. Следующими были соседи, которые сушили  сало.
Несмотря на ругань, которую устроила старая  Гарпеша,  мама бесстрашно спустилась в ихний погреб .
И! Закрытая соседской, старой, осклизлой лестницей, стояла под ней  наша - новенькая!

Конечно, набежали другие хуторяне.
Конечно, был скандал.
Но лестница все-же была возвращена.

Так вот  прошлогоднее сало и новая лестница остались в моей памяти как два события в одном.

... Теперь в  соседском доме давно никто не живет.
И только из райцентра  приезжает внук той старой женщины со своей женой. Они  выращивают картофель и бахчевые культуры.
Хорошие, симпатичные люди.

Всегда, встречаясь  на  огороде,  мы сердечно приветствуем друг друга и спрашиваем: чем можем помочь. Как соседи нам, так и мы им.