August 19th, 2019

ДРЕВНИЙ АПУЛЕЙ и СОВРЕМЕННЫЕ ЛИНИИ БЫТИЯ

Не помню, как мне достался Апулей с его  произведениями  "Апология", Метаморфозы" , "Флориды".
Но, время от времени  возвращаюсь  к этому  сборнику , изданному в 1959 году в издательстве  Академии наук СССР.


Известно, что Апулей  родился в двадцатых годах  второго века н.э.
В "золотой век Антонинов" - лучших императоров Римской империи.
Родился, скорее всего, при Адриане. А расцвет творчества Апулея, видимо, пришелся на эпоху Антонина.

Талантливый африканец Апулей  был сыном  довольно  крупного  чиновника.
Получил в юности хорошее образование, изучал риторику и философию, овладел в совершенстве латинским языком.

Отправляясь   в Александрию, в дороге тяжело заболел и вынужден был остановиться в городе Эе.
Там он познакомился с   Пудентиллой, состоятельной вдовой, и женился на ней.
Было его супруге   за сорок лет, а ему, Апулею - примерно,  30-33.
Брак этот принес   крупные неприятности:  родственники первого мужа Пудентиллы обвинили Апулея в том, что он околдовал  вдову,   используя магию. Обвинение было опасным для  Апулея.

Он  отчаянно защищался в суде. И был, по-видимому, полностью оправдан.
Дальнейший путь его лежал в Карфаген, где Апулей  пользовался большим почетом и славой лучшего оратора, занимая должность  верховного жреца. Еще при жизни в честь Апулея  в  Карфагене  были поставлены две статуи.

Так вот.
Во время судебных заседаний Апулею  пришлось находить веские аргументы в свою защиту,  произнеся  "речь в защиту самого себя  от обвинения в магии".
Одно из обвинений было, что называется, "на тему сегодняшнего дня".

Если есть время, прочтите не спеша один "кусочек" из этой речи.
Согласны ли  с автором?
Или время настолько другое, что  взгляды Апулея можно объявить безнадежно устаревшими?
Или?

Всю речь не смогу изложить, но некоторые  отрывки  здесь:

"Он (родственик первого мужа Пудентиллы) же попрекнул меня бедностью [...]
В самом деле, бедность  - издавна  служанка философии.  Умеренная, благоразумная, владеющая немногим, ревнующая  о доброй славе, она предохраняла от опасностей, связанных с богатством; она равнодушна к своей внешности, в образе жизни -  проста, хорошая советчица; никогда и никого не сделала высокомерным, никого не превратила в раба  собственных страстей, никого не ожесточила  тиранией.
Обжорства и  разврата  она не желает и желать не может: ведь эти и другие гнусности  - обычно питомцы богатства.
Припомни величайших преступников, каких только знает  человеческая история, -  ты не найдешь среди них ни одного бедняка!
И наоборот, среди  людей знаменитых нелегко найти богачей, а всякий, кто заслужил наше восхищение чем бы то ни было, - бедность вскормила того с колыбели.
Бедность, утверждаю я, была  в древние времена основательницей  всех государств, изобретательницей всех  искусств и ремесел: за ней нет никаких преступлений [...]
Одна и та же бедность  у греков в Аристиде - справедлива, в Фокиане - щедра, в Эпаминонде - доблестна, в Сократе -  мудра, в Гомере - красноречива.
Все та же бедность была основательницей  государства римского народа. Вот почему вплоть до сегодняшнего дня, принося  жертвы бессмертным богам, пользуются  глиняной миской и ложкой. [...]

...Имущество, если его не носят, а волочат, точно так же, как свисающие края одежды, мешает двигаться и ведет к падению.
Ведь все, чем бы ты в жизни не пользовался, оказывается  скорее обременительным, чем полезным, если только выходит за пределы  целесообразной умеренности.
Поэтому,  чересчур большие богатства напоминают  чудовищно  огромные кормила, которые легче топят, чем держат правильный курс: их изобилие бесполезно, а излишество - вредно.

Могу поспорить с тобой   и о самом  слове "Бедность"..
Я утверждаю, что  никто из нас   не может быть назван бедняком, если он отказывается  от излишнего и наделен всем необходимым, а природа сводит  это  к очень немногому.
В самом деле, тот будет иметь  больше всего, кто меньше всего будет желать и, разумеется, тот будет иметь , сколько захочет,  кто захочет  наименьшего.
Пэтому, мера богатства - не столько земли и доходы, сколько сама душа человека: если  он терпит  нужду из-за жадности и ненасытен  к наживе, то ему не хватит даже золотых гор, он постоянно будет выпрашивать, чтобы приумножить нажитое прежде.

... Я буду  тем счастливее, чем умеренне будет  мой образ жизни.  Ведь для духа, как и для тела, здоровье равносильно полной свободе, а слабость   - связанности и скованности,  и верный признак  немощи -  испытывать недостаток во многом. Одним словом, для жизни, как и для плаванья, больше пригоден тот, кто менее обременен грузом. Да, есть в этой  буре жизни человеческой  предметы легкие, которые помогают удержаться  на поверхности, есть и тяжелые, которые тянут ко дну.

... Тот из нас, у кого потребности самые  незначительные, больше других подобен богам."